Кемская пересылка: |

Кемь в 1920–1930-е годы была не просто северным городом и не просто дорогой на Соловки. Она стала узловой точкой лагерной системы — местом, где человек окончательно превращался в этапируемый «контингент».

Именно здесь, на Поповом острове, позже переименованном в Остров Революции, был создан Кемский пересыльно-распределительный пункт Соловецкого лагеря. Сюда свозили этапы со всей страны. Здесь людей регистрировали, сортировали, признавали трудоспособными или нет, определяли, кто дойдёт до Соловков, а кто может не дожить даже до баржи.

Пересылка располагалась в бывших бараках, построенных ещё англичанами во время интервенции. Они стояли на болоте. Сырость, плесень, холод, буржуйки, которые почти не грели. Заключённые спали вповалку, часто на полу, прижавшись друг к другу, потому что иначе было невозможно выжить. Насекомые, клопы, вши — постоянная часть жизни.

Воспоминания узников описывают лагерь как замкнутое пространство с собственной «улицей», иронично прозванной «Невским проспектом». По обе стороны тянулись бараки: женские, уголовные, политические, хозяйственные, комендатура. Всё было устроено так, чтобы человек сразу понимал — он внутри отдельного мира, со своими правилами и своей иерархией.

Работа начиналась ещё на пересылке. Одних гнали грузить лес, заготовленный соловецкими заключёнными. Других — разгружать вагоны с продовольствием для лагерей. Третьих — таскать песок, дрова, выполнять тяжёлые хозяйственные работы. Питание было минимальным: хлеб и кипяток, иногда жидкая баланда. Нормы часто не выполнялись — не из-за лени, а из-за полного истощения.

Через Кемскую пересылку прошли тысячи людей. Здесь побывали философ Павел Флоренский, академик Дмитрий Лихачёв, писатели, офицеры, священнослужители. Для одних Кемь была короткой остановкой перед Соловками. Для других — последним пунктом, где здоровье окончательно ломалось.

При этом СЛОН действительно существовал как «государство в государстве». У лагеря были собственные деньги, свой неофициальный герб, своя культурная жизнь — школа для неграмотных, театр, оркестр, хор. Всё это не отменяло главного: пересылка оставалась пространством насилия, ожидания и неопределённости, где человек терял имя, прошлое и будущее.

Кемь стала воротами ГУЛАГа. Не символически — буквально. Через неё лагерная система втягивала людей в Север, превращая дорогу и ожидание в часть наказания.